Виктор загуменнов: «Зачем на земле этой вечной живу…».

«Зачем на земле этой вечной живу…».

Виктор Загуменнов

«Зачем на земле этой вечной живу…»

28 октября 2011
Фото:Виктор Загуменнов
Текст:Людмила Семова

Виктор Загумённов окончил факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова в 1978-м и уже через год получил золотую медаль на конкурсе World Press Photo. Двумя годами позже на том же конкурсе он повторил свой успех. Фотокорреспондент АПН и ССОД.

Виктор говорит, что для него наступает время подведения итогов. Он размышляет о том, что в фотографии важнее — содержание или форма, и приходит к выводу, что важнее все-таки содержание. «Сейчас иногда бывает наоборот: форма блестящая, но блестки ее формальные. Фотография — это идеологическое оружие. Однако можно быть вооруженным до зубов и стрелять по воробьям, а можно иметь мелкокалиберную винтовку, но бить прямо в цель. Этим отличается снайпер от человека, увешанного оружием. Этим отличается фотограф-профессионал от человека неопытного и неподготовленного».

«Быстро сменяется осень

Долгой полярной зимой»

Не так давно четырнадцатилетний сын задал мне два вопроса: кто ты? и зачем ты? Каждый человек может задать их себе и попробовать найти ответы. Задумался и я.

Среда, уроки жизни, встречи с интересными людьми во многом формируют фотографа, его мировоззрение, его отношение к бытию. Основы, конечно, закладываются еще в детстве. Мое детство прошло в столице нашего Северного флота, городе Североморске. Прошлое сопровождает меня, северная колористика впиталась в кровь.

Фотографией я начал заниматься очень рано, в первом классе, и в школьные годы уже публиковался. Имел даже удостоверение корреспондента «Пионерской правды», которое мне прислали после публикации снимка «Романтики». Тираж газеты составлял около 10 млн экземпляров, то есть ее читали практически в каждой семье.

Городской фотоклуб стал первой ступенькой на пути в большую фотографию. Большинство современных фотографов прошли через систему фотоклубов — этакую кузницу, мини-школу по формированию определенного мнения.

Служба в армии тоже была связана с фотографией. Я служил в отдельном разведывательном полку морской авиации, обрабатывал пленки, сделанные с самолетов — десятки метров ежедневно. Много было красивых, художественных кадров. Часть наших самолетов располагалась тогда в Египте. Они взлетали, автоматика начинала работать. Я видел пирамиды, встающее солнце. Ритм потрясающий, а качество такое, что песок виден на камнях!

«Не сразу все устроилось,

Москва не сразу строилась…»

После армии поступил на отделение фотожурналистики факультета журналистики МГУ. Студенческий период очень важен: это та самая школа, которая оформляет человека. Начал сотрудничать с журналом «Студенческий меридиан», затем с газетой «Труд», органом Центрального Совета профсоюзов. У газеты был солидный тираж — 8 млн экземпляров, доверие со стороны читателей и большие возможности для командировок и съемок.

На четвертом курсе я с группой журналистов на две недели вылетел в Тюменскую область для съемок цикла «Один день на Ямале». Тюменская область — это полтора миллиона квадратных километров, два национальных округа — Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий. Стратегический регион: газ, нефть. Маршрут наш был таким: Тюмень—Нижневартовск—Сургут—Надым—Салехард и все, что вокруг этих городов. Утром встаешь, поднимаешься на борт вертолета, час лета, выкидывают на полчаса, потом забирают, везут в другое место, опять выбрасывают… И так день за днем, две недели испытания. Я снимаю и чувствую, что нет ничего зажигающего. Вышки, мосты, бульдозеры, поселки, новые дома, трассы, железные дороги… Остается последний вылет на Ямал. Пленки в обрез. Тут-то и начинается самое интересное.

Еще в вертолете делаю портрет селькупа (представителя малочисленной народности) при свете иллюминатора. И пошла работа. Лица потрясающие! Уже под занавес чувствую: еще что-то произойдет. Подлетаем: чумы, люди стоят. Выскакиваю, начинаю снимать, сужая круг. Использую мою «технологию приближения» к снимаемому объекту: сначала делаю общий план, потом средний, потом крупный, нахожу лица. По отдельным признакам выбираю интересующих меня людей — типажи, характеры, эмоции. Здесь очень важно умение быстро мыслить, ведь ни секунды нельзя упустить. Еще немного, и ситуация может сломаться, пройдет оцепенение людей.

Я снимал камерой «Олимпус ОМ-1» — это японский аппарат, который должен был превзойти «Лейку». Позже мне пришлось от него отказаться, хотя оптика была великолепная: не мог купить третий объектив, а имеющихся (35 и 50 мм) было недостаточно. Постоянно брал с собой камеру «Горизонт». Уникальность ее в том, что при широком угле охвата она не дает таких искажений, как широкоугольник, что особенно важно при съемке человеческих лиц. Свое отношение к форме и содержанию я показываю через эту камеру.

«Счастлив, кому знакомо

Щемящее чувство дороги»

Поездка в Тюменскую область оказалась очень удачной. «Один день на Ямале» дал мне профессиональный толчок, за ту съемку я получил «Золотой глаз» на World Press Photo в 1979 году.

Чуть позже от газеты «Труд» была организована поездка в Туркмению. Неудачная. Меня отправили с девушкой из школьного отдела. Вы представляете, что такое школа в Туркмении, даже в Ашхабаде, не говоря уже о пустыне? Школы, конечно, есть, но, например, девочки в них не ходят, все закрыто для статистики. Видимо, была установка ничего не показывать, только поить чаем. Три дня я терпел вынужденное застолье, после чего сбежал, улетел в Красноводскую область, заехал в город Небит-Даг, где снял кадр, который стал «Фото года» в журнале «Советское фото»: он называется «Нефтяники Туркмении».

Из этой поездки я извлек важный урок: ни в один этнорайон нельзя отправляться без подготовки. Первое условие: чтение литературы, знание законов и обрядов жителей региона. Второе условие — необходимы договоренности с руководителями на местах или авторитетными лидерами народа.

Помимо самостоятельной практики в периодических изданиях были приняты стажировки у мастеров. Я стажировался у Исаака Тункеля в «Огоньке» и некоторые его советы запомнил на всю жизнь. Один из них — как раз об организации съемки.

На каждую конкретную поездку обязательно составляется съемочный план. К организации подключаются все заинтересованные лица. Чем больше информационных источников, тем лучше для вас. За вашу осведомленность вас будут уважать. Но если вы проявите хотя бы элементарную бестактность, то вызовете негатив, вплоть до ненависти. Второй ценнейший совет Тункеля, который я использую: отбор начинается тогда, когда ты выбираешь тему. Во время съемки помни про отбор, сужая его до конкретного лица, которое нужно для решения того или иного вопроса. Если «западаешь» на человека, надо возвращаться к нему, делать максимальное количество вариантов и потом отбирать окончательный.

На четвертом курсе я проходил практику в АПН, а после окончания журфака подписал контракт с их журналом «Спутник» (дайджест советской прессы, который распространялся во всех странах мира, кроме Советского Союза). В «Спутнике» были очень высокие ставки. Приходилось стараться, чтобы твою работу поставили на полосу. Также было много публикаций в журнале «Совьет Лайф» — серия по Грузии, частично Север. В 2010 году исполнилось тридцать лет моим «ударным», арктическим съемкам.

С Севером получилось интересно. 1980 год. Время работы в «Спутнике». Я всю зиму готовил съемочный план: читал, встречался с начальниками, организовывал свое лето. Страна дышала Олимпиадой. Я дышал в другую сторону: бросил все и улетел на два месяца на Чукотку. Нанялся рабочим в Институт этнографии, помощником к профессору Илье Самуиловичу Гурвичу. «Спутник» за мой «побег» на меня обиделся: по возвращении контракт расторгли. Но, поверьте, я не жалею: полтора месяца ежедневных потрясающих съемок! По сути, уже в 1982 году была сформирована коллекция, в которую потом просто добавлялись работы. Я привез тогда целый чемодан пленок, по пять-шесть в день снимал, обрабатывал их целый год. До сих пор какие-то негативы удивляют.

Иногда меня спрашивают, почему на отдельных снимках большое зерно. Дело в том, что некоторые перепроявленные негативы дают такой шум. Мы специально добивались этого, изучали структуру зерна. Вся аппаратура, увеличители были мягкорисующие. Чтобы утрировать резкость, применяли точечный свет, увеличитель переделывался на галогенную лампу, ставили другие объективы: «Вегу», «Индустар-50». К сожалению, мы безвозвратно теряем очень большой арсенал пленок. Анатолий Ерин использовал, например, пленку «Микрат» чувствительностью 1,5 единицы, снимал со штатива городские сцены. Можете себе представить, какие фантомы у него летали!

Отпечатки с негативов могут храниться десятилетиями. У меня хранятся фотографии, которым сорок лет. А сейчас в «Фотопроекте» я заказал ручную печать — через месяц работы пожелтели.

Рассматриваю негативы и отпечатки 1980-х годов, и душа радуется. Удалять ничего нельзя, выбрасывать ничего нельзя, если ты почувствовал какое-то созвучие, когда снимал, если у тебя импульс душевный состоялся. Прислушивайся к своей душе. Время все расставит по местам.

«А я еду, а я еду за туманом,

За мечтами и за запахом тайги»

На Севере своя специфика. Бывает долгий простой, вертолеты в неподходящую погоду не летают. Важно иметь журналистскую хватку и всегда быть начеку. Ты ждешь неделями, а потом тебе предоставляется тридцать секунд, чтобы сделать кадры. А если в этот момент не выставлен режим, разряжен аккумулятор? Материал для съемок может так и не поступить, но нужно ждать и быть готовым. У меня так произошло с циклом «Морские охотники», одним из самых любимых.

Серьезная тема отражена в серии «Сжигание умерших у коряков». Поселок Манилы находится на самом севере Камчатской области. Климатические условия таковы, что в землю усопших погребать нельзя (сезонные подводные течения вызывают обрушения почвы). Тела сжигают на кедраче, у которого очень высокая температура горения. Мне позволили отснять этот обряд, который до сих пор сохранился на севере Камчатки и на юге Чукотки.

Эти снимки я хотел послать на World Press Photo. Но в этот момент умер Брежнев, за ним другой руководитель, третий. Я понял: нельзя. Журнал «Северные просторы» опубликовал серию в качестве иллюстрации к литературному произведению; два кадра были напечатаны в альманахе «Фото-89» — замечательном издании периода «засыпания» Советского Союза.

Фотография, отмеченная на конкурсе «Лучший фотограф—2009» в категории «Портрет» — «Дом ветеранов. Чукотка». Эти люди живут на окраине Анадыря, ловят рыбу и сушат ее. Мой самый любимый герой — Гаврила, он показан с особым чувством. Когда в 1960-е годы происходила реорганизация хозяйств и укрупнение сел, жителей из старого поселка переселили на новое место. Гаврила с женой остались в родном доме. Позже жена умерла, и он остался один. Гаврила привык жить в гармонии с природой, это характерно для северян. Ему некогда скучать. Ловит и сушит рыбу, строит лодки из цельного дерева, охотится много и удачно. Шьет национальную одежду: выделывает шкуры и вышивает бисером. У него много лаек. Нарты он тоже делает сам. Знает историю и фольклор.

«Нет дороге окончанья,

Есть зато ее итог»

Я людей вижу по-доброму. Показывая лицо человека, не забываю об этике. Очень часто фотографы балансируют на грани морали, стремясь привлечь внимание, показать грязь. У меня иное к этому отношение. Позитив — один из моих лозунгов. Фотография в современном обществе должна быть уважаема, а личность фотографа — поднята до небывалых высот. У нас же социальный фотограф бедняк, изгой, его даже считают немного ненормальным. Если он заболевает, ему не на что жить. Но самое страшное — включение так называемого административного ресурса, пережитка цензуры советских времен: когда ждут разрешающего звоночка, отмашки. Например, наш премьер Путин отправился охотиться на китов, его сопровождал отдельный самолет с журналистами. Однако снимать не разрешили. Зачем тогда приглашать?!

Недавно в Фотоцентре на Гоголевском бульваре прошла выставка Прокудина-Горского. Он снимал царскую семью. Царь дал ему заказ, бригаду, средства, предоставил возможности для съемок. В результате что ни кадр, то откровение, что неудивительно.

Сегодня технический арсенал фотографа потрясает воображение, а вот с тематикой стало сложно. Как выразился Александр Степаненко, глава Мурманского отделения Союза фотохудожников, «все хотят исключительно свадебную фотографию».

Плохо ли, что свадебная фотография столь востребована? Нет. Но это не может быть тотальным увлечением! Однажды я пошел прогуляться в Измайловский кремль. Новобрачных там всегда много, но свадебных фотографов еще больше. Объективы, блицы, переходники — у всех дорогая техника. Однако фотографа, как и стрелка, видно по осанке.

Стало много запретов. Гораздо больше, чем раньше, когда журналистское удостоверение имело вес. Сейчас оно никакой роли не играет. Снимать нельзя практически нигде, повсюду охранники. А то, что можно, то неинтересно. Я попробовал поснимать Москву профессиональной аппаратурой. Возле Дома Музыки меня арестовали.

Сейчас работаю над проектом «Страна и люди в 1980-е годы». Я много снимал в бывших советских республиках и решил кое-что из этого материала показать. В этом моя задача: своими фотографиями способствовать воссоединению народов. Например, Грузия — прекрасная страна с величайшей культурой, интеллигенцией, древней православной церковью, архитектурой храмов, кино. Все это есть в фотографиях, все можно увидеть.

На встрече с творческой молодежью один из участников спросил, что я пытаюсь раскрыть своими фотографиями. Фотографией раскрыть ничего нельзя. Я стремлюсь к познанию внутреннего мира человека, общности, группы людей. В том числе с помощью фотографии. Мне это интересно.

Снимаю и пейзаж. Но у меня он сюжетный, не просто благостная картинка, а средство введения зрителя в среду повествования, инструмент фоторассказа. То же с макросъемкой, предметной съемкой, натюрмортом. Я не создаю натюрморт, а вижу его в реальной жизни.

Когда-то я огорчался, что не стал репортером. Сейчас считаю это благом. Репортер отображает отдельный момент, единичный факт. Фотоистория — совершенно иное. Я не могу оценить событие сразу, оно должно получить внутреннее осмысление. Работа над выставочными проектами приучила меня идти дальше традиционного подхода к оформлению фотосерии. Мое повествование — это длинная линия, которая никогда не замыкается.

_______________________

Читайте также:

Наталья Смирнова и её фотопроект: «Ребенок — это вселенная!».

Юлия Зальнова и Наталья (Маруся) Токарева, фотопроект: «Главное правило — никаких правил!».

Виктор Загумённов, Ч.7 – Мы родом … — LiveJournal

Виктор Загумённов, Ч.7
mamlas wrote in yarodom
February 9th, 2015

Предыдущие части

Продолжим знакомство с творчеством профессионального фотографа Виктора Загумённова.

Виктор Загумённов – знаменитый российский фотожурналист, фотограф, признанный во всем мире, его работы хранятся в музеях России, Финляндии, Швейцарии и США. Двукратный лауреат престижнейшего конкурса World Press Photo. Участник более ста фотовыставок в России и зарубежных странах, обладатель призов и медалей на престижных выставках США, Швейцарии, Италии, Финляндии, Монголии и многих других стран мира – таков нынешний итог тридцатипятилетней творческой деятельности Виктора Загумённова. ©

~~~~~~~~~~~


Дак было же! / Парк культуры / Сцены из жизни


2. Сенокос / Сцены из жизни

3. Тбилисоба / На холмах Грузии

4. Берег Буреи / Амурская область / Сцены из жизни

5. Кижи / Из «Северного альбома»

6. Упряжка / Кольский Север / Из «Северного альбома»

7. Взгляды / Сцены из жизни

8. Джигиты и подруги / Сцены из жизни

9. Эвенкийская пастораль / Байкит / Из «Северного альбома»

10. Край / Ямал

11. Утро в бригаде / Камчатка / Мой Север

12. Кайгигун / Мой Север

13. Мастер-наставник / ПТУ. Тирасполь. 1986 / Сцены из жизни

14. Бурка для джигита / Тчкварели / На холмах Грузии

15. Родильный дом / Кишинев. Молдавия / Сцены из жизни

16. Тотализатор / Скачки с ахалтекинцами / Туркмения

17. Зооуголок / Донецк

18. Остановка / Сцены из жизни

19. К «тихому часу»… / Сцены из жизни

20. Осень на Подкаменной / Из «Северного альбома»

21. Медпункт / Вахтовый поселок «Ваховский», ХМАО / Из «Северного альбома»

22. *** / Донецк

23. На Ветлуге

24. Ривьера Камчатская / Из «Северного альбома»

25. Зимняя дорога

26. На праздник / Ловозерские. Мурманская область / Мой Север

27. Урок / Тирасполь / Сцены из жизни

28. Хирург

29. О человеке… / Сцены из жизни

30. О скрипке / Сцены из жизни

31. *** / Тирасполь / Сцены из жизни

32. Лама Бурятский / Из «Северного альбома»

33. Врата в Чукотку / Анадырь / Мой Север

34. Ясные Зори / Белгородская область / Мои портреты

35. Студия / Магнитка / Мои портреты

36. В зале / Консерватория / Сцены из жизни

37. Скептик / Мои портреты

38. Следы / Сцены из жизни

39. Мать художника / Ферапонтово / Мои портреты

40. Портрет работницы / Алтайский край / Мои портреты

41. Уэлен / Чукотка / Мой Север

42. У реки / Мастера

43. На просторах… / Бурятия / Сцены из жизни

44. Чуприн / Ловозеро / Мой Север

45. Пристань / Сургут / Мой Север

46. Юрино на Ветлуге

47. Музыка с котом… / Сцены из жизни

48. Банный / Мои портреты

49. На дачу в Ромашково / Сцены из жизни

50. В одной лодке / Провидения-Сиреники. Эскимосы. Байдара / Чукотка

51. Ксюша / Мурманск / Мои портреты

52. Наши… / Сцены из жизни

53. Двое / Абхазия. Из серии «Долгожители» / Сцены из жизни

54. Уэлен / Чукотка

55. Арабская студентка / УДН / Мои портреты

56. Янракыннот / Чукотка. В проливе Синявина / Из «Северного альбома»

57. Уэлен / Чукотка

58. Инчоун / Чукотка

59. Метель

60. Гуси-лебеди / Сцены из жизни

61. Мотив в Уэлене / Чукотка

62. Уэлен в сильном тумане / Чукотка

63. Каменщицы / Олимпийский мотель-кемпинг на Варшавке / Сцены из жизни

© Клуб Foto.ru

Tags: жизнь и люди, искусство, культура, мастер, мужчины, народы, нравы и мораль, природа и экология, путешествия и туризм, регионы, россия, современность, ссср, творчество и промыслы, фото и картинки, чукотка

2019 Кубок ФПР России по классическому жиму лежа

31.05.2019, Россия-ЯН, Муравленко

Ранг Подъемник Секс Возраст Оборудовать Класс Вес Приседания Скамья Становая тяга Всего ИПФ
1 Алексей Назаренко М 29~ Необработанный 163 162,8 425,5 425,5 856,15
2 Олег Смирнов #1 М 28~ Необработанный 130 123,9 330,7 330,7 843,25
3 Марина Котельникова Ф 27~ Необработанный 103 103 192,9 192,9 795. 10
4 Дмитрий Лаппалайнен М 29 Необработанный 264 252,3 507 507 762,41
5 Александр Давлетзянов М 32~ Необработанный 183 180,1 396,8 396,8 740,57
6 Катерина Прокопова Ф 24~ Необработанный 158 148,9 209,4 209,4 732,26
7 Ирина Жигаленко Ф 23 Необработанный 125 123,1 187,4 187,4 714,91
8 Виктор Миненко М 50~ Сырье 231 225,4 440,9 440,9 709. 07
9 Сергей Ермолин М 27~ Необработанный 163 163,1 352,7 352,7 708,38
10 Сергей Ломакин М 36~ Необработанный 264+ 294,6 512,5 512,5 707,55
11 Станислав Дедевшин М 49 Необработанный 264 235,2 440,9 440,9 690,95
12 Артем Иванов #3 М 27~ Необработанный 145 142,9 308,6 308,6 689,83
13 Виктор Малюгин М 28 Необработанный 264+ 327,4 523,6 523,6 684,68
14 Татьяна Ожгибесова Ф 39~ Необработанный 158 156,9 198,4 198,4 683,70
15 Дарья Соболева Ф 32~ Необработанный 125 125,5 176,3 176,3 671,19
16 Иван Дзюба М 28~ Необработанный 264+ 282,6 468,4 468,4 661,33
17 Анастасия Милитичкина Ф 16~ Необработанный 125 125,4 170,8 170,8 652,49
18 Андрей Безверхий М 28~ Необработанный 163 162,7 319,6 319,6 643,17
19 Ирина Мосягина Ф 23~ Необработанный 138 136,3 170,8 170,8 631. 09
20 Маргарита Литвинюк Ф 35~ Необработанный 138 137,6 170,8 170,8 628,72
21 Александр Самороков М 23~ Необработанный 163 157,8 303,1 303,1 624,40
22 Илья Перминов М 29~ Необработанный 183 181,3 336,2 336,2 624,30
23 Вадим Казак М 24~ Необработанный 205 184,3 336,2 336,2 617,16
24 Иван Китаев М 32~ Необработанный 205 203,7 358,2 358,2 614,45
25 Руслан Жигаленко М 38~ Необработанный 264+ 291 440,9 440,9 612,86
26 Руслан Костылев М 25~ Необработанный 205 204,6 358,2 358,2 612,71
27 Анжелика Лучинецкая Ф 19~ Необработанный 185 182,2 181,8 181,8 600. 42
28 Тимур Авлекулов М 44 Необработанный 264 238,2 385,8 385,8 600.13
29 Виталий Бахтин М 29~ Необработанный 231 228,8 374,8 374,8 597,24
30 Александр Загуменнов М 37~ Необработанный 264 260,2 402,3 402,3 594,57
31 Дмитрий Гайнатулин М 31 Необработанный 205 195,4 336,2 336,2 592,73
32 Елена Нарыгина Ф 36~ Необработанный 138 138,9 159,8 159,8 590,56
33 Александр Кудла М 38 Необработанный 163 162,9 292,1 292,1 586,97
34 Сергей Срипник М 29~ Необработанный 183 182,3 308,6 308,6 570,85
35 Игорь Кисляк М 27~ Необработанный 145 142,6 253,5 253,5 567,29
36 Александр Фролов М 30~ Необработанный 145 144,7 253,5 253,5 560,28
37 Денис Павлов М 29~ Необработанный 231 208,2 308,6 308,6 521,86
38 Роза Пинчук Ф 54~ Необработанный 185+ 212,8 154,3 154,3 496,27
39 Вера Степанова Ф 50~ Необработанный 158 156,2 121,2 121,2 446,32
40 Ирия Лемешко Ф 17~ Необработанный 185 181,6 121,2 121,2 425,67
41 Иван Алексеев М 33~ Необработанный 130 129,7 170,8 170,8 415. 03

Аляска-Чукотка: когда двоюродные братья воссоединятся | openDemocracy

На Чукотском полуострове на Дальнем Востоке России находится Чукотский автономный округ, где проживает несколько коренных народов – чукчи, эскимосы, юпики, эвены, чуванцы и юкагиры, из которых чукчи являются самыми густонаселенными. Чукчей традиционно делят на «приморских чукчей», охотящихся на морских млекопитающих (серых и гренландских китов), и «чукчей-оленеводов» («чукчи» сами по себе происходят от слова «богатые северным оленем» на чукотском языке).

Для приморских чукчей, как и для других коренных народов, советская эпоха была временем тотального культурного переворота. Советская система наложила видимость единообразия на такие отдаленные географически и культурно регионы, как Санкт-Петербург и Чукотка, — единообразие, которое побуждало коренное население получать образование в рамках советской системы и ассимилироваться в «прогрессивном» российском мейнстриме. Между тем их традиционный образ жизни подвергся нападкам почти во всех аспектах, от религии и языка до их охоты. Китобойная охота, которую поддерживали приморские чукчи, была запрещена Советским Союзом в начале 19 века.40-х годов и в течение следующих четырех десятилетий чукчи неизбежно начали терять навыки и знания, приобретенные за тысячи лет. В те времена плавбаза «Звездный» заготавливала серых китов для деревень.  

На пике могущества Советского Союза система смогла предложить некоторым коренным народам желаемые альтернативы традиционному образу жизни. Когда она рухнула в 1991 году, вместе с ней ушла и система государства как гаранта благосостояния от колыбели до могилы. На Чукотке, как и в остальной России, совхозы обанкротились, основные местные отрасли (в данном случае разведение лисиц и оленеводство) были уничтожены, инфляция подорвала покупательную способность населения, а безработица в сельской местности выросла почти до 80%. Столкнувшись с этим провалом своей новой среды, приморские чукчи были вынуждены вернуться в свою старую среду и заново овладеть утраченными традиционными навыками.

Повторному открытию способствовали перестройка реформы, позволившие, как и они, впервые создать на Чукотке низовые общественные организации. В 1987 году в поселке Лаврентия на восточном побережье был создан Кооператив коренных народов «Наукан» для снабжения жителей их традиционной пищей: мясом моржа и тюленя, рыбой и другими морепродуктами. Члены кооператива надеялись, что их деятельность поможет возродить местное натуральное использование ресурсов дикой природы и охоту на морских млекопитающих. Тем временем в столице Анадыре была создана Ассоциация коренных народов Чукотки, представляющая коренные народы полуострова. А в 1990. Хрупкая на вид, но решительная женщина по имени Айнана сыграла важную роль в создании, а затем и управлении Эскимосским обществом юпиков Чукотки.

История Айнаны

Айнана родилась в 1934 году в семье юпиков, которые также знали чукотский язык, живя среди них. Детство Айнаны было достаточно традиционным. Когда семья охотилась, у них всегда было достаточно еды. Когда она появилась на свет, в Старом Чаплине было 13 китобойных упряжек, каждая с лодками по шесть-семь человек в каждой. Самые ранние воспоминания Айнаны связаны с 10 бригадами в деревне.

Распад Советского Союза оставил
чукчей без социальной поддержки, на которую они рассчитывали, и вынудил их
вернуться к более традиционным образам жизни. Photo Zygmunt
Dzieciolowski

«Когда моржи мигрировали, они всю ночь охотились», — сказала мне Айнана. «На берегу стояли специальные мясорубки, где готовили мясо на зиму. В то время у всех были мясные погреба, которые уходили в вечную мерзлоту, чтобы мясо не портилось. Когда его распределяют, его отделяют от костей, а затем полностью сушат – ребра, ласты, кишки и легкие».

Айнана помнит, как в 1941 году был пойман последний гренландский кит, как раз перед тем, как правительство запретило охоту на китов. «Они были очень далеко в море, когда убили его… мы долго ждали их. Они прибыли в деревню рано утром, и началась раздача китов».

Поскольку тракторов в то время не было, кита разделали в воде, не вытаскивая. Это вызывало трудности, так как раньше он переворачивался. С другой стороны, холодная вода хорошо сохраняла китовое мясо. «Теперь его вытаскивают трактором, и если гренландского кита не разделать достаточно быстро, нижняя часть всегда испортится. Тогда ничего не пропадало зря, ничего не выбрасывалось. Одной гренландской рыбой можно было накормить 400 человек. Они даже сохранили сухожилия и китовый ус. Из китового уса они делали специальные сети и лески для своих удочек. Потом они делали всякую домашнюю утварь».

До того, как Советское правительство взяло на себя управление Дальним Востоком России, дедушку Айнаны часто нанимали американские китобои. Он должен был уйти только на сезон, но в один год не вернулся. Лед сомкнулся слишком быстро, и капитан корабля не смог приземлиться в Старом Чаплино. Вместо этого он был вынужден взять дедушку Айнаны с собой в Ном, а затем в Сан-Франциско. Дедушка Айнаны жил с капитаном до конца года и научился бегло говорить по-английски. Приехав домой на Чукотку, он привез муку, сахар, цейлонский чай, табак и сухарики.

Отец Айнаны также плавал на американских китобойных судах и научился управлять лодкой, а также говорить по-английски. После прихода к власти коммунистов стал работать капитаном на лодке, перевозившей грузы из Провидения на север до мыса Сердце-Камень. Ему платили достойную зарплату, так что семья жила хорошо до Великой Отечественной войны. Во время войны работа была намного сложнее: с отцом Айнаны на лодке был только механик, а матроса, который мог бы им помочь, не было. Они боролись со штормами и морозами. Несколько ночей он не спал. Измученный, он умер от сердечного приступа в Старом Чаплино вскоре после возвращения из командировки.

Айнана была единственной ученицей из числа туземцев, которая ходила в школу в Провидении (туземцев обычно отправляли учиться на учителей или колхозников). Впоследствии она продолжила обучение в престижном Педагогическом училище им. Герцена в Ленинграде. Изменение в диете, однако. означало, что у нее выпали длинные волосы и сгнили зубы: она никогда раньше не видела ни курицы, ни говядины, и это было просто слишком нежно для нее.

Айнана научилась хорошо говорить по-русски и вскоре начала организовывать мероприятия в колледже. Она вступила в комсомол, а затем в союз, где отвечала за питание и бытовые условия студентов. Она вышла замуж за мальчика из своей школы в Провидении, который впоследствии стал капитаном корабля. Он погиб в результате несчастного случая в возрасте 35 лет, но она больше никогда не вышла замуж и довольна своим незамужним статусом и свободой, которую он дает ей делать то, что ей нравится.

Коренное население было насильственно переселено в 1950-е годы
из Старого в Новое Чаплино. Многим было трудно адаптироваться к
. Фото Виктор Загуменнов

В начале 1950-х советская власть переселила всех жителей небольших деревень вокруг Старого Чаплино в само Старое Чаплино. В 1957-1958 годах все население было переселено из Старого Чаплино в Новое Чаплино под тем предлогом, что село уязвимо для цунами. Большинство знали, что настоящая причина заключалась в том, чтобы уступить место военному радиолокационному объекту недалеко от США. Айнана была свидетельницей переселений во время летних каникул: «Первый год был очень тяжелым, потому что люди не были подготовлены, не было мясных погребов, негде было хранить мясо, не было возможности приготовить еду для зима. Многие заболели от голода».

Новое местонахождение Чаплино, на берегу моря, хорошо для Приморских Чучек. Чукчам-оленеводам, которые также переселились, было гораздо труднее адаптироваться.

Воссоединение двоюродных братьев и сестер

В июне 1988 года, после многолетней разлуки времен холодной войны, группа эскимосов Аляски вылетела в Провидения, чтобы встретиться со своими двоюродными братьями на Чукотке. Визит стал возможен благодаря более спокойной атмосфере в эпоху гласности и перестройки , но лидеры коммунистической партии все еще контролировали ситуацию. Они решили, что жителей Аляски должны приветствовать только важные местные сановники, хотя никто из них не говорил на юпик.

Айнана была единственным местным жителем, которому разрешили встретить самолет. Когда она сказала несколько слов на юпике, ее окружила группа жителей Аляски, расспрашивавших о своих родственниках. К сожалению, многие из них умерли за прошедшие годы, но один из посетителей был двоюродным братом Айнаны. Они, конечно, говорили на одном языке, но имели разное воспитание и совершенно разные взгляды на жизнь. В следующем году Айнана поехала на Аляску с танцевальной группой из Нового Чаплино. Группа отправилась в самое северное поселение в США, Барроу, в округе Норт-Слоуп, район с преимущественно эскимосским населением, в значительной степени зависящим, по-разному, от обширных нефтяных месторождений и прилегающих вод Чукотского моря и моря Бофорта.

Группа обнаружила, что многие из их танцев на самом деле зародились на Аляске. Жители Аляски, в свою очередь, были поражены, обнаружив, что группа пела одни и те же слова к традиционным эскимосским танцевальным песням, лишь с небольшими различиями в диалекте. «Близость нашей культуры и наших танцев еще больше сблизила нас», — говорит Айнана.

Наблюдение за китами

Ученый Том Альберт работал в Департаменте охраны дикой природы округа Норт-Слоуп. Впервые он посетил Чукотку в 1989 с группой коллег с Аляски и вместе с российским коллегой Владимиром Мельниковым отвечал за инициирование программы наблюдения за китами на Чукотке.

Бен Нагиак был одним из ученых, сопровождавших Альберта во время визита. Он вспоминает ситуацию, с которой они столкнулись: «Все по-прежнему контролировалось правительством, и в то время никто не мог владеть оружием, пулями или лодками. Все оборудование было у российского правительства, поэтому, когда люди выходили на охоту, они давали им определенное количество патронов, ружье и, конечно же, лодку, за которую все должны были расписаться. Когда они вернулись, пули пересчитали, чтобы увидеть, сколько они израсходовали».

Жители Аляски хотели посетить маленькую чукотскую деревню, познакомиться с коренными жителями и поговорить о китах. Они выбрали Лаврентию, где Альберт познакомился с председателем кооператива «Наукан» Михаилом Зеленским. Потом они перешли к Новому Чаплино.

В августе 1991 года Альберт вернулся на Чукотку на встречу, организованную Службой парков США, чтобы обсудить несколько утопическую мечту о создании парка международного наследия «Берингия». Тогда же он впервые встретил Айнану. Визит совпал с крайне плохой местной погодой и попыткой государственного переворота с целью свержения Горбачева. Эти два фактора сделали невозможным запланированное возвращение жителей Аляски, и, как следствие, группы с Аляски и Чукотки смогли лучше узнать друг друга.

«Мы встретились с двумя организациями, кооперативом «Наукан» и обществом эскимосов юпик, и в основном заключили с ними небольшие контракты. Мы сказали, что если они смогут сосчитать гренландских китов, движущихся вверх и вниз по побережью, мы доставим их всех в Барроу через шесть или восемь месяцев на «Беринг Эйр» и заплатим вам кое-что», — сказал Альберт.

Впервые Альберт смог спросить жителей Чукотки, видят ли они гренландских китов у своего берега, и если да, то в каком направлении они движутся и сколько их. Айнана и Зеленский очень хотели сотрудничать, но им требовалась помощь — рыболовные сети, подвесные моторы, ножи, одежда — и, конечно же, деньги. Альберт решил, что может дать их организациям небольшие проекты с финансированием около 10 000 долларов в год, чтобы охотники Чукотки начали наблюдать за гренландскими китами. Эти деньги будут платить нескольким наблюдателям по 100 долларов в месяц, а также зарплату Айнане и Зеленскому, а взамен они будут предоставлять финансовый отчет каждый месяц и полный отчет в конце года, а также подробную информацию обо всех китах, которых они пила.

«Очень быстро стало очевидно, что они не могут этого сделать, — сказал Альберт. «Они никогда не писали ничего подобного в своей жизни, и что бы ни было написано, всегда должно было быть что-то странное — мудрость нашего вождя Ленина помогла мне увидеть этих китов — знаете, что-то в этом роде. Когда мы впервые увидели эти маленькие начальные царапины, мы поняли, что это хорошие люди, но они жили в обществе, которое их угнетало, и они боялись писать, потому что то, что вы записываете, может выйти за дверь, может попасть куда угодно. . За это можно попасть в тюрьму»

Итак, первой задачей Тома Альберта и его переводчика было научить Айнану и Михаила Зеленских писать отчеты и проводить инвентаризацию оборудования, которое они получили с Аляски. Жители Аляски также научили руководителей Чукотки, как написать предложение, чтобы они могли официально подать заявку на финансирование. «А потом мы также узнали, что их две организации существовали почти только на бумаге, у них не было ни одного карандаша! — сказал Альберт. — Каждой маленькой группе дали оргтехнику и достаточно денег, чтобы купить офис. Сегодня у них есть собственная квартира, арендная плата и коммунальные платежи на год, а еще остается достаточно, чтобы нанять секретаря».

В течение года-двух Наукан и Эскимосское общество юпик функционировали почти как некоммерческие организации в более развитой политэкономии, что было огромным достижением, учитывая, что политические и социальные свободы были в России совершенно новыми. «Все оборудование, которое мы им предоставили — лодочные моторы, карандаши и рыболовные сети — было направлено на то, чтобы они могли сами себе помочь», — сказал Альберт. «Они хотят иметь возможность кормить свои семьи, а не просто получать государственные подачки, и, конечно, они их больше не получают. У них не было ни лодок, ни рыболовных сетей, ни ружей. Довольно сложно быть охотником за пропитанием, если единственное, что у тебя есть, — это убогая квартирка, в которой ты живешь». К 2000 году район Норт-Слоуп выделял около 160 000 долларов в год на поддержку Наукана, Общества эскимосов юпик и нового Союза охотников за морскими млекопитающими.

Картирование китов

В Эскимосском обществе работало 15 наблюдателей из числа сибирских юпиков и чукчей. Одни из них были штатными наблюдателями, другие – активными морскими звероловами, которые фиксировали свои наблюдения, сделанные в ходе охоты. В каждом селе Провиденского района были набраны опытные наблюдатели из числа коренных жителей. Процесс отбора был завершен в короткие сроки в конце марта. Наблюдатели начали свою работу в апреле и продолжались до 19 января.95.

Новое Чаплино 2011: великолепие после косметического ремонта  
, оплаченного губернатором Чукотки Романом Абрамовичем.
Photo Zygmunt Dzieciolowski

Первые поставки технических средств для наблюдателей столкнулись со значительными трудностями. Трудно было убедить чукотские власти в том, что это действительно техпомощь, как того требуют таможенные правила, а не коммерческий груз. На оформление документов, которые нужно было получить в день прибытия груза в Россию, было отведено мало времени; в противном случае он будет задержан на таможне до прибытия документов, что повлечет за собой значительные расходы. Переговоры осложнялись нестабильной телефонной связью.

Наблюдатели собирали данные каждый день, если позволяла погода. Они писали в блокнотах, предоставленных Эскимосским обществом Чукотки, а данные впоследствии переносились на стандартизированные формы, выпущенные Эскимосским обществом и районом Норт-Слоуп.