Фото войны новые: Фото: война – BBC News Русская служба

Главные фотографии 2022 года Девять ключевых событий войны — глазами девяти украинских фоторепортеров — Meduza

С 24 февраля фоторедакторы «Медузы» ежедневно выбирают самые важные кадры этой войны. Их авторы работают на передовой под постоянными обстрелами, первыми входят в освобожденные города и видят страшные следы российской оккупации. В будущем по этим фотографиям будут изучать войну. «Медуза» выбрала девять ключевых событий российского вторжения и показывает их через снимки девяти важных украинских фотокорреспондентов.

Эти снимки содержат сцены жестокости, насилия и смерти, однако мы не поместили их под специальную плашку, которой обычно редакция «Медузы» скрывает подобные изображения. Мы стараемся задокументировать войну такой, какая она есть.

Первые недели войны. Максим Левин

За свою карьеру, начавшуюся в 2006 году, Максим Левин снимал для украинских изданий «Левый берег», «Громадське» и агентства УНИАН, сотрудничал с «Би-би-си», Associated Press и Reuters, делал фото- и видеопроекты для ООН.

В 2022 году Левин сначала документировал оборону Харькова, затем уехал в Киевскую область и побывал в Буче, Бородянке и Ирпене, где шли ожесточенные бои.

13 марта Левин перестал выходить на связь. 2 апреля редакция «Левого берега» сообщила о том, что тело фотографа нашли в селе Гута-Межигорская под Киевом. Международная организация «Репортеры без границ», которая провела собственное расследование, выяснила, что Максим Левин и сопровождавший его украинский солдат Алексей Чернышов были убиты российскими военными — возможно, после допросов и пыток.

По одной из версий, россияне могли принять фотографа за солдата и открыть огонь, а затем сжечь тела и машину. По другой — российские военные остановили автомобиль Левина и Чернышова, увезли их в лес на допрос, а затем убили и сожгли улики.

Украинские военные в укрытии на позициях рядом с авиабазой в городе Василькове, в 25 километрах к югу от Киева. Помимо авиабазы в Василькове находятся крупная нефтебаза и ремонтные цеха для турецких беспилотников «Байрактар», поэтому город имел стратегическое значение для армии РФ. Но ВСУ удалось сохранить контроль над Васильковом. 26 февраля 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Тело солдата без опознавательных знаков на окраине Харькова — вероятно, это российский военный, погибший в бою. Войска РФ атаковали город с первого дня войны. В пригородах шли бои, районы самого Харькова подвергались ракетным обстрелам. 24 февраля 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Разбитая военная техника армии РФ на улицах Бородянки — расположенного в 80 километрах к северо-западу от Киева поселка, который весь март находился под российской оккупацией. 3 марта 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Воронка от снаряда на мосту в Буче — городе в 33 километрах от Киева, который после отступления российских войск в конце марта стал известен на весь мир. Именно здесь были сделаны страшные фотографии с лежащими на улицах телами убитых мирных жителей. 28 февраля 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Бородянка после обстрела. 2 марта 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Бойцы теробороны в Киевской области уносят с дороги знак, чтобы российские войска не могли сориентироваться на местности. 8 марта 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Украинский военный прячется в окопах во время налета российской авиации рядом с селом Демидов, примерно в 40 километрах к северу от Киева. Это один из последних опубликованных кадров Максима Левина. 10 марта 2022 года

Maksim Levin / Reuters / Scanpix / LETA

Осада Мариуполя. Евгений Малолетка

Евгений Малолетка работает фотокорреспондентом с 2009 года. В 2013–2014 годах он снимал Евромайдан.

В Мариуполе Малолетка и его напарник, видеожурналист Мстислав Чернов, были с первых моментов полномасштабного вторжения. На протяжении двадцати дней они снимали разрушения после обстрелов города, удары по жилым домам и работу врачей в местных больницах. Этот период фотограф назвал «одним бесконечным днем, который все время становился хуже».

Самые известные — и, пожалуй, самые главные — кадры этой войны Малолетка сделал в мариупольском роддоме. Также он запечатлел братские могилы, в которых местные жители были вынуждены хоронить погибших от обстрелов, голода и болезней соседей и близких.

В сентябре Малолетка получил за свою работу в Украине одну из самых престижных наград в области фотожурналистики — «Золотую визу новостей» (Visa dʼor News). А The Guardian признала его фотографом года, который снимает для агентств (Agency photographer of 2022).

Жительница Мариуполя кутается в одеяло у уничтоженной во время обстрела пожарной машины. Российские войска вошли в Мариуполь 2 марта — город до сих пор остается под оккупацией. 10 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Украинская система ПВО после российского удара в первое утро войны. 24 февраля 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Житель Мариуполя у тела погибшего сына. 2 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Врачи делают искусственное дыхание девочке, пострадавшей во время одного из первых обстрелов города. 27 февраля 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Жительница Мариуполя Анастасия Ерашова с дочерью в коридоре мариупольской больницы. 11 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Украинские спасатели несут беременную женщину, раненную во время российского обстрела. Позже она и ее ребенок умерли. 9 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Взрыв в жилом доме на Митрополитской улице. Сам Евгений Малолетка писал, что российский танк стрелял в упор в шестой этаж дома. Там погибли двое мирных жителей. 11 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Мариупольцы хоронят погибших в братской могиле. 9 марта 2022 года

Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA

Метро Харькова. Павел Дорогой

До войны харьковчанин Павел Дорогой занимался документальной и архивной фотографией и снимал архитектуру родного города. После начала полномасштабного вторжения Дорогой остался в Харькове и фиксировал происходящее. Одна из его съемок посвящена метро, в котором жители города укрывались во время обстрелов. Вот как фотограф описывает свою работу в харьковской подземке:

Это был «город в городе» со своим распорядком. В шесть утра открывались гермоворота, и люди выходили на улицу — кто домой, кто на работу. К вечеру большинство возвращалось обратно, потому что оставаться дома было страшно.

В марте на станции, где жил мой отец и его семья, ночевали до 500 человек, а на некоторых станциях было и полторы-две тысячи харьковчан. Постепенно люди под землей обустроились, принесли раскладушки, палатки, одеяла. В метро было холодно — градусов 15, — сквозняки. Все спали в одежде и под кучей одеял. Всегда горел свет и было шумно. Вагоны тоже использовали для сна — они считались «ВИП-местами».

Самым интересным для меня было наблюдать, как в экстремальных условиях складывалась повседневная жизнь: люди готовили еду, к детям приходили педагоги, кто-то читал, кто-то вязал, кто-то делал маникюр.

Павел Дорогой

Павел Дорогой

Павел Дорогой

Павел Дорогой

Буча.

Михаил Палинчак

В 2014 году после работы на Майдане Михаил Палинчак стал личным фотографом президента Петра Порошенко и несколько лет снимал его на дипломатических встречах в разных странах. В 2019 году в журнале Time вышла его остроумная фотосерия про обстановку в комнатах международных переговоров — от саммитов НАТО до Всемирного экономического форума в Давосе.

С 24 февраля 2022-го Палинчак фиксирует последствия полномасштабного российского вторжения. Он снимал эвакуацию в первые дни войны, людей в убежищах, подготовку бойцов территориальной обороны — и одним из первых побывал в освобожденной Буче. Российские войска отступили из города в конце марта. Когда украинские военные вошли в город, они обнаружили в нем сотни погибших мирных жителей — многие тела лежали прямо на улицах со связанными руками. По данным «Русской службы Би-би-си» на август, за почти месяц российской оккупации в Буче были убиты более тысячи человек.

В мае снимки фотографа показали на выставке «Бедствия войны. Гойя и современность» в Вене, рядом с антивоенными картинами Гойи. А в июне на «Медузе» вышла его фотоистория о том, как война изменила Киев и его окрестности.

Убитые мирные жители на дороге в Буче. 3 апреля 2022 года

Mikhail Palinchak / Reuters / Scanpix / LETA

Погибший мирный житель на трассе Киев — Житомир в 20 километрах от столицы. По этой дороге люди пытались выбраться из Киева в сторону западных регионов Украины. Всего на шоссе между Житомиром и Киевом возле Бучи погибли почти 300 человек. Они пытались перебраться через реку Бучанку на территорию, которую контролировали украинские войска. 2 апреля 2022 года

Mykhaylo Palinchak / SOPA Images / ZUMA Press Wire / Scanpix / LETA

Убитые жители города. 3 апреля 2022 года

Mikhail Palinchak / EPA / Scanpix / LETA

Шоссе между Киевом и Житомиром, рядом с Бучей. 2 апреля 2022 года

Mykhaylo Palinchak / SOPA Images / ZUMA Press Wire / Scanpix / LETA

Боец территориальной обороны приподнимает ткань, которой накрыты четверо погибших. 2 апреля 2022 года

Mykhaylo Palinchak / SOPA / ZUMA Press Wire / Scanpix / LETA

Крест на дороге под Гостомелем — поселком в трех с половиной километрах от Бучи. В начале апреля власти Гостомеля и Бородянки, где, как и в Буче, находились российские войска, заявили о пропаже в общей сложности около 600 человек. 22 апреля 2022 года

Mikhail Palinchak / Reuters / Scanpix / LETA

Штурм «Азовстали» в Мариуполе. Александр Ермоченко

Александр Ермоченко — фотокорреспондент агентства Reuters, который фиксирует российско-украинский конфликт с 2014 года. А еще Ермоченко — единственный фотограф западного агентства, снимающий на территориях которые контролируют самопровозглашенная ДНР и Россия. По его словам, во время работы он уделяет особое внимание мирным жителям — «ведь у людей с этой стороны тоже должен быть голос».

В начале июня 2022 года Ермоченко был ранен вместе с оператором Павлом Климовым по дороге в Северодонецк. Их автомобиль попал под обстрел, водитель погиб. Фотографу и оператору оказали помощь в городе Рубежное, недалеко от которого они были ранены, и уже в конце месяца Ермоченко вернулся к работе.

Военнослужащие самопровозглашенной ДНР на дороге в Мариуполь. На тот момент город уже месяц находился в осаде. 28 марта 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Бойцы войск самопровозглашенной ДНР загружают боеприпасы в бронетранспортер во время боев в Мариуполе. 12 апреля 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Жители города копают могилы для погибших. 20 марта 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Дым над комбинатом «Азовсталь». Находившиеся на заводе вместе с мирными жителями бойцы ВСУ и полка «Азов» (верховный суд России объявил полк «Азов» «террористической организацией», его деятельность на территории РФ запрещена) оборонялись от войск РФ и самопровозглашенной ДНР с начала апреля до середины мая. «Азовсталь» оставался главным очагом украинского сопротивления в боях за Мариуполь. По состоянию на 20 мая Минобороны РФ сообщило о сдаче в плен 2439 украинских военных, находившихся на территории комбината. Впоследствии некоторые из них вернулись в Украину в результате обмена военнопленными, однако многие погибли во время взрыва в колонии в поселке Еленовка, куда их отправили после взятия в плен. 8 мая 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Морской пехотинец Михаил Дианов во время сдачи в плен. Следующие четыре месяца он провел в колонии в Еленовке, где 29 июля произошел взрыв, в котором Россия и Украина обвинили друг друга. В российском плену, по словам Дианова, украинских военнопленных регулярно пытали. 22 сентября морпеха и еще 214 человек обменяли на российских военных. Дианов вернулся из плена в тяжелом состоянии: еще до того, как оказаться на «Азовстали», он был серьезно ранен в руку, во время осады комбината состояние раны ухудшилось, а в Еленовке ему не оказывали необходимой помощи. В середине декабря украинскому морпеху сделали операцию в США — врачи говорят, что после реабилитации его рука будет полноценно функционировать. 17 мая 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Украинские военные перед прибытием в колонию в Еленовке. 20 мая 2022 года

Alexander Ermochenko / Reuters / Scanpix / LETA

Оборона Северодонецка. Александр Ратушняк

Украинский фотограф Александр Ратушняк документирует конфликт с самого его начала в 2014 году. После 24 февраля он сотрудничает с украинским онлайн-медиа «Левый берег», а также с западными агентствами Reuters, Associated Press и EPA (European Press Agency).

Ратушняк — один из нескольких фотографов, которые фиксируют эту войну не из обстреливаемых городов, а в составе подразделений на передовой. Благодаря этому ему удалось запечатлеть оборону Северодонецка Луганской области во время штурма города российскими войсками. 25 июня после трех месяцев тяжелых боев город полностью перешел под контроль самопровозглашенной ЛНР.

Разбитые гражданские автомобили у дороги рядом с линией фронта в Северодонецке Луганской области. 8 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / Reuters / Scanpix / LETA

Украинские военные в промышленной части Северодонецка. 20 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / Reuters / Scanpix / LETA

Украинский военный спит в укрытии недалеко от боевых позиций. 21 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / EPA / Scanpix / LETA

Украинские военные патрулируют местность. 20 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / Reuters / Scanpix / LETA

Украинский военный переправляется через реку недалеко от города. 19 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / Reuters / Scanpix / LETA

Пожар на заводе «Азот» в Северодонецке. Как и мариупольский комбинат «Азовсталь», «Азот» и укрывающихся на нем мирных жителей обороняли украинские военные. К 21 июня «Азот» остался единственной точкой в городе, которую контролировали бойцы ВСУ. Через два дня после отступления украинских войск из Северодонецка начальник ГУР Украины Кирилл Буданов заявил, что сдача города российским войскам была тактическим шагом, чтобы избежать повторения сценария «Азовстали». 18 июня 2022 года

Oleksandr Ratushniak / Reuters / Scanpix / LETA

Осеннее контрнаступление в Харьковской области.

Константин Либеров

В мирное время одесситы Константин Либеров и его жена Влада занимались свадебной съемкой. После начала полномасштабного вторжения России в Украину пара фотографирует происходящее в освобожденных городах и на линии фронта, нередко попадая под обстрелы. Так, по их словам, они были первыми, кто вошел в Бучу и Ирпень после отступления российских войск в конце марта. Их снимки неоднократно постил в своих соцсетях президент Владимир Зеленский.

В разговоре со «Службой поддержки» Влада призналась, что у них с мужем никогда не было «амбиций стать документалистами», но после увиденного на войне они не планируют возвращаться к свадебной фотографии.

Дорога рядом с городом Изюмом Харьковской области. По обе стороны от нее — воронки на полях после обстрелов. Изюм был оккупирован российскими войсками 1 апреля, а 11 сентября вернулся под контроль Украины в ходе контрнаступления ВСУ. 13 мая 2022 года

Kostiantyn Liberov / AP / Scanpix / LETA

Украинский военный ведет своего раненого товарища по одной из дорог Харьковской области после освобождения части региона украинской армией. На снимке видны военная техника ВСУ и советская стела с изображением колоса и неразличимой надписью. 12 сентября 2022 года

Kostiantyn Liberov / AP / Scanpix / LETA

Минометный расчет ВСУ (формирование, которое непосредственно работает с минометами) ведет огонь с улиц Купянска Харьковской области. Город был освобожден в сентябре, но и после этого рядом с ним продолжались бои. 23 сентября 2022 года

Kostiantyn Liberov / AP / Scanpix / LETA

Украинские военные осматривают импровизированный российский военный госпиталь в церкви в Изюме после освобождения города. 13 сентября 2022 года

Kostiantyn Liberov / AP / Scanpix / LETA

Эксгумация тел из братской могилы в Изюме. После освобождения в городе обнаружили массовое захоронение — по словам прокурора региона Александра Фильчакова, почти 450 могил мирных жителей и еще одну братскую могилу украинских военнослужащих. На некоторых телах были видны следы пыток. 19 сентября 2022 года

Libkos

Массированные удары по Киеву.

Глеб Гаранич

Фотограф агентства Reuters Глеб Гаранич начал работать в 1991 году — снимал события августовского путча в Москве. По его словам, это был первый раз, когда он попал в действительно опасную обстановку. После этого он фиксировал войны в Ираке (2003–2011) и Грузии (2008), протесты в Минске в 2006-м, а также делал фоторепортаж из Чернобыля и снимал разгон студенческого майдана в ноябре 2013-го, после которого протесты в Киеве переросли в революцию (вот знаменитый кадр с той акции, где Гаранич продолжил работать с разбитой головой).

После начала полномасштабной войны фотограф в основном документирует происходящее в Киеве — например, первые российские атаки на столицу в начале весны и последствия массированных ударов осенью, которые начались 10 октября в ответ на украинский удар по Крымскому мосту. По данным МВД Украины, в тот день из-за обстрелов погибли 14 человек, еще 97 пострадали.

Киевлянин бежит мимо горящей машины по одной из центральных улиц города. Среди объектов, пострадавших от российских обстрелов в украинской столице, — здание бизнес-центра 101 Tower, где в том числе находится визовый отдел посольства Германии, район Центрального железнодорожного вокзала и парк имени Тараса Шевченко, где снаряд упал неподалеку от детской площадки. 10 октября 2022 года

Gleb Garanich / Reuters / Scanpix / LETA

Работник вокзала делает чай для пассажиров. Он использует дровяную печь, установленную для обогрева. 25 ноября 2022 года

Gleb Garanich / Reuters / Scanpix / LETA

Киевляне набирают воду из колонки. По словам мэра Виталия Кличко, после массированного обстрела 31 октября около 80% жителей украинской столицы остались без водоснабжения. Его удалось восстановить в тот же день. 31 октября 2022 года

Gleb Garanich / Reuters / Scanpix / LETA

Украинские спасатели работают в здании, разрушенном во время атаки российских беспилотников на Киев 14 декабря. Мэр Виталий Кличко и городская администрация сообщили, что ВСУ сбили над городом и областью 13 иранских дронов-камикадзе, выпущенных российскими военными. Обломки беспилотников повредили административное здание и четыре жилых дома в Шевченковском районе. 14 декабря 2022 года

Gleb Garanich / Reuters / Scanpix / LETA

Вид на Киев во время планового отключения электроэнергии, которые украинские власти проводят после октябрьских массированных ударов по инфраструктуре страны. 24 октября 2022 года

Gleb Garanich / Reuters / Scanpix / LETA

Освобожденный Херсон. Валентин Огиренко

Первым рабочим заданием киевского фотографа Валентина Огиренко было запечатлеть акцию украинского женского движения Femen в 2008 году — по его словам, тогда он научился обдумывать каждый свой шаг и быстро принимать правильные решения. С 2014-го Огиренко снимает для агентства Reuters. Среди его работ — кадры с протестов в Киеве в том же 2014-м и фотографии с пресс-конференции журналиста Аркадия Бабченко после инсценировки его убийства в конце мая 2018 года.

После начала российского вторжения в Украину в 2022-м Огиренко снимал укрывающихся в подвалах киевского роддома женщин с новорожденными детьми и последствия обстрелов в Николаеве. Также Огиренко был одним из первых фотографов, добравшихся до освобожденного Херсона в ноябре.

Жительница села Киселевка Наталья Порхун несет цветы для украинских военных. Расположенная в 15 километрах к северо-западу от Херсона Киселевка вернулась под контроль ВСУ 14 сентября. 12 ноября 2022 года

Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

Жительница Херсона обнимает украинского военнослужащего после освобождения города. 16 ноября 2022 года

Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

Украденные россиянами вентиляторы на полигоне для мобилизованных, который войска РФ оставили при отступлении из города. 18 ноября 2022 года

Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

Украинские полицейские снимают пророссийские билборды на одной из улиц освобожденного Херсона. 16 ноября 2022 года

Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

Сгоревшая машина на шоссе около Херсона. 12 ноября 2022 года

Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

Фоторедактор Евгений Фельдман

Военный фотограф – война в Сирии

История фотографа на войне в Сирии

Что самое сложное для журналиста на войне, стоит ли рисковать жизнью ради фотографии и можно ли снимать смерть — рассказывает фотограф ТАСС Валерий Шарифулин.

Первый раз я попал в Сирию в октябре 2015 года, сразу после начала военной кампании России в этой стране. Всего было три командировки: около месяца в октябре, в феврале неделя на российской авиабазе Хмеймим, а потом полтора месяца в марте-апреле 

Дамаск

В первый приезд меня потрясло, что Дамаск выглядит обычным мирным городом, кроме некоторых районов, где идут боевые действия, а в остальных местах война фактически не заметна за исключением блокпостов и военных на улице, но их тоже немного. Обычный город с обычными людьми с обычной жизнью. Люди спешат на работу, за покупками, на улицах пробки.

Я много времени проводил в Дамаске, это была моя база, и оттуда я выезжал на съемки.

Магазин антикварной керамики. Дамаск, 10 апреля 2016 года

Курение кальяна в бане хаммам. Дамаск, 10 апреля 2016 года

Старый город. Дамаск, 10 апреля 2016 года

Дамаск, 2 апреля 2016 года

Дети на войне

Отдельная тема — дети. 

Меня всегда поражает контраст детской радости и войны. Такое ощущение, что дети переносят все легче взрослых, забывают. Переключаются на игры. Взрослые — другое дело, они тяжело переживают все, что случилось: потерю дома, постоянную опасность. А дети играют среди разрухи, как будто нет войны. Может быть, мне в Сирии так повезло с ними; когда я снимал детей в бомбоубежище в Донбассе, все было по-другому. Они жили в бомбоубежище месяцами и по ним было видно, что такое страх и подавленность.  

Дамаск, 19 октября 2015 года

В пригороде Дамаска – Дахании

Дамаск, 2 апреля 2016 года

Алеппо

В Алеппо я был два раза. Это правда, что город напоминает Сталинград. Но только часть районов. Очень четко видна граница, где были бои, а где нет. В отличие от Дамаска там часто слышны звуки стрельбы, взрывов. Но когда наступает затишье и ты в районе, где не было боев, кажется, что и войны вовсе нет.

Район Салах ад-Дин. Алеппо, 6 марта 2016 года

Район Шейх-Максуд. Алеппо, 8 марта 2016 года

Алеппо, 5 марта 2016 года

Хмеймим

Поездка на авиабазу Хмеймим в Латакии была по линии Минобороны, в остальных командировках я действовал самостоятельно.  

В любой командировке, особенно в “горячей точке”, важна организация.

Когда летишь с Минобороны, все съемки планирует пресс-служба. Ты просто приходишь на указанное тебе место. Это ни в коей мере не постановочная съемка, а реальные события. Например, сегодня мы снимаем взлет и посадку самолетов, завтра — доставку гуманитарной помощи. Просто все организуют за тебя.

Посадка Су-34 на аэродром авиабазы “Хмеймим”. 18 февраля 2016 года

Из этой недельной командировки мне два дня удалось пожить на самой авиационной базе.

На Хмеймим самым интересным было снимать быт российских военнослужащих, как они живут в отрыве от родины.

Больше всего поразили отношения между людьми, очень теплые, товарищеские. Видно, что это люди, сплоченные тем, что они делают. Все понимают, зачем они туда приехали, и считают свое дело правым.

Еще поразила хорошая организация. Все четко, профессионально. Бардака я там не видел… И если честно, то я испытал реальное чувство гордости за нашу армию.

Российские военнослужащие в прачечной на “Хмеймим”, 24 февраля 2016 года

В библиотеке на”Хмеймим”, 24 февраля 2016 года

История без лица

На базе, да и в других местах не всегда можно снимать лица из соображений безопасности. Это война и это объяснимо. Многие сирийские военные очень часто просили не показывать их лица, так как у них были родственники на территории, захваченной террористами. Их могли опознать и убить. Лицо — это важно, но если его нельзя снять, это не значит, что ничего не получится. Есть разные планы, и, даже сняв со спины, можно рассказать историю.

Спортивный городок на “Хмеймим”, 24 февраля 2016 года

Сирийский военный на боевом дежурстве.  Эль-Кунейтра, 27 октября 2015 года

Зачем нужен фиксер

В моих самостоятельных поездках по стране мне помогал фиксер. При приезде в Сирию Министерство информации предлагает корреспонденту разные варианты, с кем работать. Ты выбираешь того, кто тебя устраивает. Для меня важно, чтобы человек был адекватным, понимал, что нужно, и умел пробивать съемки. Мой фиксер Бассем учился в России, у него прекрасный русский, высшее образование. И хотя раньше не было опыта подобной работы, он оказался очень пробивным парнем, очень мне помогал.

В зоне боевых действий кураторство над журналистом обычно передают одному из офицеров. Ты приезжаешь на указанное место, и он уже там рассказывает, какая обстановка, что можно, что нельзя. Иногда объекты для съемок предлагает Министерство информации, иногда находишь их через свои контакты. Но все равно нужно получить разрешение для съемок. 

Курдские ополченцы. Азаз, 9 марта 2016 года

Так, по своим контактам мы попали в сирийский Курдистан. Договорились с другими журналистами, у нас был контакт на курдской стороне, приехали, нас встретили на блокпосту и уже в сопровождении военных и сил безопасности отвезли в Африн. Там мы жили в больнице, других мест, где жить прессе, не было. Мы были с группой журналистов, так как контакты были не мои. Это в чем-то удобно, так как получаешь новые связи, да и поездка обходится дешевле, но в то же время ты связан со своими коллегами и не можешь выбирать, что снимать. Надо договариваться и успеваешь меньше. Поэтому я больше люблю работать один.

Курдские ополченцы на сирийско-турецкой границе. 9 марта 2016 года

Битва за Пальмиру

Журналистов стараются вести в те районы, где нет серьезной опасности для жизни, выбирают, когда затишье. Чтобы тебя взяли на боевую операцию, надо или очень долго пробивать поездку, или должно повезти.

Нет, никто ничего не скрывает. Просто не хотят нести за тебя ответственность. Для них, чиновников, лучше, чтобы ты никуда не поехал и остался жив, чем поехал и потом им пришлось отвечать за все, что с тобой может произойти

Мне повезло в Пальмире. Я был на переднем крае, когда там шли бои. Один из самых тяжелых — за замок Фахр ад-Дина, который возвышается на холме над древним городом.

Бойцы сирийской армии поднимаются на вершину замка Фахр ад-Дина. 

Пальмира, 27 марта 2016 года

Контуженый боец сирийской армии у подножия замка Фахр ад-Дина 

Боевики были только что выбиты из замка, он был пуст, мост в него взорван, но тропинки по склону простреливались снайперами. Это была самая высокая точка в городе, над ней нужно было установить контроль. Группа сирийских военных решила попасть в замок и водрузить там флаг. Я пошел с ними. Два раза наши попытки были неудачными, в третий раз солдаты нашли тропу вне зоны видимости снайперов и мы пробрались-таки туда и подняли знамя. Так что я был первым журналистом, побывавшим в замке после его освобождения.

И если меня спросят, какие фото достались мне самой высокой ценой, то это будут фото из Пальмиры. Там было очень опасно.

Эвакуация раненых. Пальмира, 26 марта 2016 года

Разминулся со смертью

Я снимал сирийского бойца, смотрящего в бинокль на Пальмиру, когда между мной и им пролетел ПТУРС — противотанковый управляемый реактивный снаряд. Он попал в стену, за которой укрывались офицеры, тогда погибли два сирийских генерала. ПТУРС пролетел аккурат через то место, на котором минуту назад стоял мой фиксер. Я отослал его к машине за ноутбуком и он за несколько секунд до взрыва разминулся с одним из этих генералов. Наш водитель Шади был ранен осколком в спину, но сел за руль и отвез других раненых с холма вниз.  А потом уже я сел за руль и отвез Шади из Пальмиры в госпиталь в Хомсе.

Взрыв у подножия замка Фахр ад-Дина, Пальмира

Эвакуация раненых в бою у замка Фахр ад-Дина

Город без людей

Что еще я помню о Пальмире? Пустой город. Там не было гражданского населения. Когда террористы захватили его, то всех, кто не успел убежать и был оппозиционно настроен, вырезали. Осталась только лояльная ИГ часть населения, но перед тем, как сирийская армия взяла город, они ушли вглубь территорий, подконтрольных террористам. Так что когда боевиков выбили, Пальмира оказалась пустой. 

Вид на амфитеатр, где боевики “Исламского государства” устраивали казни. Пальмира, 26 марта 2016 года

О ком нельзя забыть

Люди, которых я не могу забыть? Это тоже было в Пальмире.

Так получилось, что я не успел снять музей в первый день, когда освободили город, — много времени провел с частями на передовой, снимал то, что осталось от исторической части, той, что считается памятником Всемирного наследия. На музей времени не хватило, и мы вернулись туда через несколько дней. Со мной была моя жена, тогда еще невеста, Юля Семенова, тоже корреспондент ТАСС. 

Мы приехали к музею, а он оказался закрыт. Нам сказали, что ключи увезли в Дамаск, и мы уже отчаялись туда попасть. И вдруг пришла в голову идея обойти музей с обратной стороны. Там оказалась огромная дыра от снаряда в стене, через которую мы и попали в музей. 

Здание Национального музея в исторической части Пальмиры

 В одном из залов Национального музея, Пальмира

Он еще не был разминирован, и никто из сирийских солдат, которые были с нами, не захотел туда заходить. Только один солдат. Он выглядел как пожилой человек, но на самом деле ему около сорока. Вся его семья была вырезана боевиками, погибли и жена, и дети. И на его лице было видно все, что он пережил. 

Он ходил с нами по залам и очень бережно относился ко всем экспонатам: поднимал с пола книгу, отряхивал ее и бережно клал на полку, поднимал черепок и клал на полку. Было видно, что это все для него родное, как будто вернулся домой. Это было очень трогательно. Он тоже очень проникся к нам, к тому, как мы ходили по музею, стараясь ничего не задеть, не повредить, с каким уважением снимали экспонаты. И в конце съемки он снял перстень с руки и попросил моего разрешения подарить его моей невесте, и подарил.

Вообще в Сирии очень много людей, которые относятся к тебе очень тепло и стараются помочь даже там, где вроде бы тебе это не нужно или с риском для их жизней. Очень много.

Юлия Семенова и сирийский солдат в Национальном музее, Пальмира

О военной журналистике 

Сирия — это моя четвертая “горячая точка”. До этого я работал в Южной Осетии в 2008 году, в Донбассе и во время волнений в Киргизии в 2010-м.

Как работать на войне? Специальной подготовки у меня не было и нет. Все приходит с опытом. Что нужно? Прежде всего, голову иметь на плечах. Знать, что востребовано в данный момент на новостном рынке, что ты должен освещать, и пробивные способности, чтобы оказаться там, где требуется.

Военная операция в районе Хараста в пригородах Дамска, 21 октября 2015 года

Журналист на войне не может в своих материалах не отражать своего отношения к тому, что происходит. Это влияет на работу. Но я воспринимаю себя как часть механизма, который позволяет людям увидеть то, что происходит на самом деле. И в этом я вижу свою миссию: ты работаешь и фиксируешь. А дальше уже дело редакции, что публиковать, а что нет.

На войне могут быть разные кадры. Журналист не может в одиночку принимать решение, что показывать или не показывать. Ты фиксатор. Но все же есть моменты, когда ты принимаешь решение — как снимать. Я стараюсь не показывать явный натурализм в своих фото, это бессмысленно. Смерть не должна вызывать отвращение. Достаточно факта. Но как снимать на войне — общего ответа быть не может. 

Сирийский военный на вершине замка Фахр ад-Дина. Пальмира, 27 марта 2016 года

Об ответственности и риске

Говорят, что работа в “горячей точке” — наркотик.

Да, есть ощущение, что на войне ты делаешь что-то более важное, более настоящее, чем съемки в Москве, например. И потом очень сложно переключаться. Но адреналиновой наркомании за собой не замечал.

Я чувствую свою ответственность перед семьей. Я недавно женился, и когда моя жена будет ждать ребенка, буду оглядываться и стараться не волновать ее хотя бы в этот момент.

Впрочем, я и так стараюсь не рисковать понапрасну. Не лезу туда, где мало шансов остаться живым, а ценность съемки при этом будет невелика. 

На одной из улиц города Маалюля, 21 марта 2016 года

Над материалом работали

{{role.role}}:
{{role.fio}}

Поделиться

AP ФОТО: Изображения войны в Украине с пола монтажной

Примечание редактора: Этот материал содержит графические изображения войны в Украине.

Фотографы, освещающие войну в Украине, снова и снова показывали миру ее катастрофические последствия: раненую беременную женщину уносят на носилках, отец прощается с убегающими женой и ребенком через окно поезда, десятки людей прячутся под поврежденный мост.

Есть тысячи душераздирающих изображений, однако, публика так и не увидела.

Цифровые технологии упростили создание большего количества фотографий и их мгновенное распространение, заставляя новостные организации быть еще более разборчивыми в том, что публикуется. Фотографы в Украине могут сделать за неделю столько же кадров, сколько за целый год другой войны в Европе, той, что в Боснии.

Некоторые фотографии отбрасываются из-за неправильной композиции или нечеткого фокуса. Но многие сильные образы никогда не доходят до аудитории просто потому, что с приближением дедлайнов вместо них выбирается другой.

Это подборка фотографий, которые Associated Press не опубликовало, когда они были сделаны. Спустя несколько месяцев фотографы пересмотрели свою работу и выбрали кадры, которые, по их мнению, заслуживают того, чтобы их увидели.

NEW FOCUS

Изображение Эмилио Моренатти: состоятельная женщина, плачущая во время бомбардировки Киева на следующий день после вторжения России, показало, как война перевернула жизни миллионов украинцев.

Моренатти говорит, что впервые полностью осознал опасность, с которой мирные жители столкнутся в конфликте.

«Эта женщина — она в шоке, как я в шоке», — сказал он.

На фотографии, опубликованной 25 февраля 2022 года, женщину переполняют эмоции. В новом она почти нищенка. Моренатти, тем не менее, по-прежнему считает, что первая фотография, которую он прислал, была правильной, чтобы запечатлеть начавшийся хаос.

«Эта женщина — она в шоке, как я в шоке».

Эмилио Моренатти

Многие изображения, которые не были опубликованы, показывают момент до или после того, который был обнародован по всему миру. Спустя несколько месяцев и без спешки, некоторые фотографы пересмотрели свои решения.

Наташа Писаренко изначально выбрала образ мальчика, бегущего по цветочному полю мимо разбомбленного дома. Теперь она выбрала тот, где мальчик делает паузу. Один из них показывает, как дети иногда кажутся не обращающими внимания на окружающие их ужасы. Другой подразумевает, что они очень стараются их принять.

«Мне не нравится эта мысль, что мы так быстро привыкаем ко всему, — сказала она.

Несколько фотографов обнаружили на своих жестких дисках изображения, посвященные другим людям, а не тем, кого они изначально выделили. Евгений Малолетка выбрал вариант, в котором сосредоточился на врачах, а не на их пациенте, которые вынуждены оказывать помощь в больничном коридоре, настолько переполненными были палаты.

«Мне не нравится мысль, что мы так быстро ко всему привыкаем».

Наташа Писаренко

В тот день, когда он следил за волонтерами, помогающими людям покинуть свои дома, Дэвид Голдман выбрал фотографию пожилого мужчины, которого поднимают с кровати. Но теперь он наткнулся на одну, в которой бедственное положение жены этого человека привлекает внимание.

«Что меня зацепило в ее выражении лица, так это то, что она почти умоляла внешний мир», — сказал он.

«Что меня зацепило в ее выражении лица, так это то, что она почти умоляет внешний мир».

Дэвид Голдман

УВЕЛИЧЕНИЕ/УМЕНЬШЕНИЕ МАСШТАБА

Фотожурналисты стремятся выбирать изображения, которые четко отражают то, что они видели.

Когда Родриго Абд вошел в Бучу, через несколько дней после того, как украинские войска отвоевали пригород Киева и обнаружили тела, разбросанные по улицам, он знал, что его главная задача — рассказать о масштабах убийств во время российской оккупации. На одной из его опубликованных фотографий была изображена груда тел.

РЕКЛАМА

Несколько месяцев спустя Буча стал олицетворением ужасов этой войны, и он увидел возможность увеличить масштаб, чтобы рассказать более личную историю. Крупный план руки вызывает у него страдания убитого.

Многие из фотографий в этой подборке графичны, и фотографы, документирующие войну, постоянно сталкиваются с тем, насколько ужасными могут и должны быть их изображения. Они не хотят приукрашивать ужасы, которые видят, но знают, что слишком ужасная фотография может быть контрпродуктивной.

«Иногда вы думаете, что если вы отправите что-то слишком сильное, читатели не будут смотреть», — сказал Бернат Арманге.

Он помнит, как подумал, что фотография женщины, плачущей над умершим мужем, в тот день показалась ему слишком грубой. Но несколько месяцев спустя он был благодарен за возможность снова поделиться историей пары.

Иногда отодвинуть линзу назад — лучший способ лучше понять.

«Иногда вы думаете, что если вы отправите что-то слишком сильное, читатели не будут смотреть».

Бернат Арманге

Фотография Моренатти, на которой изображены бегущие люди, была сделана с помощью длиннофокусного объектива — инструмента, которого он обычно избегает, потому что предпочитает запечатлевать выражения лиц людей. Оглядываясь назад, он понял, что изображение все еще свидетельствует об их отчаянии. Он представляет себе все то, что они не смогли бы унести с собой.

УПУЩЕННЫЕ МОМЕНТЫ

В погоне за публикацией изображений иногда фотографы упускают то, что у них есть.

Когда они возвращаются к своим фотографиям, «вдруг ты замечаешь вещи, которые были заблокированы тем эмоциональным состоянием, в котором ты находился во время съемки», — сказал Вадим Гирда.

Фелипе Дана изначально прислал другие, более широкие кадры раненой женщины в Харькове. Вернувшись к своим изображениям, он впервые заметил, что на одной фотографии она разговаривает по телефону, и эта деталь подчеркивала эмоциональную окраску момента. Более жесткое обрамление также подчеркивало страдание на ее лице.

ЧТО-ТО УЖАСНОЕ

Гирда сделал много фотографий смерти и разрушений, но он всегда стремится «показать людям ужасные ситуации без стандартных ужасных деталей». Изображение людей, бегущих из Киева, запечатлело момент, который, по словам Гирды, был для него одним из самых впечатляющих за всю войну.

«Я всегда стараюсь показывать людям ужасные ситуации без стандартных ужасных деталей».

Вадим Гирда

Использование размытия в движении передает срочность: платформа для поезда во Львов, находящийся на западе Украины и более безопасная, чем столица, изменилась за несколько мгновений до отправления, и люди в панике бросились на новую платформу.

СЛИШКОМ ЧУВСТВИТЕЛЬНО

Некоторые фотографии изначально были скрыты фотографами из соображений этики или безопасности: чтобы не раскрыть местонахождение блокпоста или личность раненого солдата.

«Настоящая война отличается от того, что мы видим в кино, она в миллион раз ужаснее».

Ефрем Лукацкий

В первые месяцы войны Ефрем Лукацкий был потрясен развернувшейся перед ним «дикой бессмысленной жестокостью», в основном со стороны русских солдат. Ужасы, задокументированные на его изображениях того времени, заставили его опасаться за свою семью в Украине, и он беспокоился, что фотографии могут огорчить родственников их героев.

Теперь Лукацкий чувствует, что больше не может их сдерживать.

«Настоящая война отличается от того, что мы видим в кино, она в миллион раз ужаснее», — сказал он.

___

Следите за новостями AP о войне на сайте https://apnews.com/hub/russia-ukraine трагедия | Российско-украинская война Новости

Натали Севрюкова переполнена эмоциями, когда она стоит возле своего разрушенного дома после ракетного обстрела в Киеве, Украина. [Эмилио Моренатти/AP Photo]

Опубликовано 24 фев. 202324 фев. 2023

Вторжение России в Украину год назад принесло стране смерть, разрушения и лишения и пробудило страх перед новой холодной войной.

Полномасштабная атака 24 февраля 2022 года привела к бегству более восьми миллионов украинцев, что стало самым большим исходом беженцев в Европе со времен Второй мировой войны.

Военная машина Москвы обстреляла инфраструктуру. Ракеты, реактивные снаряды и артиллерийские снаряды без разбора поражают дома, больницы и другие общественные здания, убивая и раня тысячи людей.

В некоторых районах руины многоквартирных домов и разрушенные мосты теперь являются характерными чертами нового разрушенного войной ландшафта Украины. Тела лежат на улицах, в садах, в домах. По дорогам усеяны выпотрошенные огнем автомобили и бронетехника.

В Буче, к северо-западу от Киева, где сотни мирных жителей были найдены мертвыми после вывода российских войск из города в марте прошлого года, украинские официальные лица заявляют о зверствах. У некоторых трупов были связаны руки. Обнаружены массовые захоронения.

В Мариуполе нормой стали нападения на больницы, школы, жилые кварталы и другие гражданские строения и объекты, охраняемые международным гуманитарным правом.

Украинцы часто часами находятся в импровизированных бомбоубежищах. Многие остро нуждались в еде и другой помощи.

Атаки русских на электроснабжение зимой оставили многих без тепла и водопровода.

На похоронах солдат, мирных жителей и детей желто-синий флаг Украины — привычное зрелище. 900:03 Украинцы толпятся под разрушенным мостом, пытаясь бежать через реку Ирпень на окраине Киева. [Эмилио Моренатти/AP Photo]

Advertisement

Станислав прощается со своим двухлетним сыном Дэвидом и женой Анной после того, как они сели в поезд, который доставит их во Львов с киевского вокзала. Станислав остался сражаться. [Эмилио Моренатти/AP Photo] Ребенка в коляске везут по импровизированной дорожке, когда люди бегут из Ирпеня на окраине Киева. [Фелипе Дана/AP Photo] Украинские сотрудники службы экстренной помощи и сотрудники полиции эвакуируют раненую 32-летнюю беременную женщину Ирину Калинину из родильного дома, пострадавшего в результате авиаудара российской авиации в Мариуполе, Украина. “Убей меня сейчас!” — кричала она, пока ей пытались спасти жизнь в другой больнице, еще ближе к линии фронта. Ребенок родился мертвым, а через полчаса умерла и Ирина. [Евгений Малолетка/AP Photo] Тела кладут в братскую могилу на окраине Мариуполя. [Евгений Малолетка/AP Photo] Реакция женщины в ожидании поезда, пытающегося покинуть Киев. [Эмилио Моренатти/AP Photo]

Реклама

Взрыв прогремел в жилом доме по улице Митрополитская, 110 после обстрела его танком российской армии в Мариуполе. На седьмом этаже две пожилые женщины, Лидия и Наталья, застряли в своей квартире, потому что не смогли спуститься в убежище, и погибли при взрыве. Два сильно обгоревших тела были закопаны соседями перед домом. [Евгений Малолетка/AP Photo] Подбитые российские танки стоят на главной дороге после боев под Броварами к северу от Киева. [Фелипе Дана/AP Photo] Жители готовят чай в подвале, используемом в качестве бомбоубежища в Ирпене на окраине Киева. [Фелипе Дана/AP Photo] Женщина укрывается в подвале без электричества в Ирпене. [Фелипе Дана/AP Photo] Мужчина бежит за предметами из горящего магазина после нападения русских в Харькове. [Фелипе Дана/AP Photo] Пожилой женщине, бегущей из города Ирпень, помогают переправиться через реку Ирпень по импровизированной тропинке под мостом, который был разрушен украинскими войсками, чтобы замедлить продвижение российских войск. [Вадим Гирда/AP Photo] Мужчина и ребенок едут на велосипеде, а тела мирных жителей лежат на улице в бывшем оккупированном Россией пригороде Киева Буче. [Вадим Гирда/AP Photo] Дети смотрят в окно неотапливаемого поезда, следующего во Львов, в Киеве. [Вадим Гирда/AP Photo] Гражданский носит маску Владимира Путина в качестве пародии, в то время как украинский солдат стоит на вершине подбитого российского танка в Буче, Украина, под Киевом. [Родриго Абд/AP Photo] Украинские солдаты несут гроб с телом 38-летнего Владимира Лосева во время его похорон в Заря Труда в Одесской области Украины. 38-летний украинский солдат-добровольец погиб 7 мая, когда военная машина, за рулем которой он находился, подорвалась на мине на востоке Украины. [Франсиско Секо/AP Photo] Нила Зелинска держит куклу своей внучки, найденную в ее разрушенном доме в Поташне на окраине Киева. Зелинска только что вернулась в свой родной город после побега с войны и обнаружила, что теперь она бездомная. [Наташа Писаренко/AP Photo] Родственники утешают 26-летнюю Анастасию Охрименко, которая плачет рядом с гробом своего мужа Юрия Стыглюка, украинского военнослужащего, погибшего в бою 24 августа в Марьинке, Донецк, во время его похорон в Буча, Украина.